Die Krim, Russland und die Museen – Крым, Россия и музеи – The Crimea, Russia and the museums

Ich sollte das nicht tun, ich weiß es selber am besten: Mich zu dem aktuellen Konflikt zwischen Russland und der Ukraine äußern. Viel zu wenig verstehe ich von Politik, kann trotz oder gerade wegen der vielen Berichte in den letzten Tagen und Wochen zu keiner eindeutigen Haltung kommen. Wie ist das möglich? Ist es doch scheinbar offensichtlich: Die Ukraine ist im Recht, Russland im Unrecht. Und je länger die Krise anhält, umso mehr scheint sich das zu bestätigen. Und doch: Ich empfinde keine Wut, nur Enttäuschung und vor allem Ratlosigkeit. Seit vielen, vielen Jahren arbeite ich mit russischen Kollegen zusammen, habe Freunde und verbringe viel Zeit in der Region und liebe die russische Sprache so sehr wie meine eigene. Ich kann nicht anders, als russophil zu sein. Darf ich das?

Я прекрасно понимаю, что не должна высказывать своё мнение относительно актуального конфликта между Россией и Украиной. Слишком мало я понимаю в политике. К тому же, несмотря на огромное количество сообщений в СМИ (а, может, именно поэтому), я не могу занять однозначную позицию. Как такое стало возможно? На первый взгляд всё кажется очевидным: Украина права, Россия не права. И чем дольше затягивается кризис, тем больше кажется, что это именно так. И всё же: я не испытываю чувства ярости, но скорее разочарование и беспомощность. Я уже очень долго сотрудничаю с русскими коллегами, у меня есть там друзья, я часто бываю в этом регионе и люблю русский язык как родной. Я просто не могу не  быть русофилом. У меня ведь есть на это право?

I should not do this, I know it best of all: Express my thoughts on current conflict between Russia and Ukraine. Too little I know about politics, I can’t find a clear position despite of or because of the quantity of reports during the last days and weeks. How is this possible? It seems to be evident: The Ukraine is right, Russia is wrong. And the longer the crisis goes on, the more this seems to be confirmed. And, nevertheless: I feel no fury, only disappointment and above all desperation. For many, many years I have been working with Russian colleagues, have Russian friends, spend a lot of time in the region and love the Russian language as much as my own. I can’t help myself, I cannnot be differently, than being a russophile. Am I allowed to?

Die Argumente beider Seiten liegen auf dem Tisch, sie sind bekannt: Territoriale Integrität und nationale Selbstbestimmung auf der einen und kulturell-historische Einheit auf der anderen Seite. Ausgetragen mit den Mitteln von Machtpolitik und Drohgebärden. Ich fühle mich, wie so oft, auch hier zwischen allen Stühlen: Was wissen wir hier im Westen wirklich über die inneren Konflikte der Ukraine? Was über die Geschichte dieser Region, die so vielschichtig und kompliziert ist, wie wenige andere in Europa? 100 Jahre nach dem Ersten Weltkrieg, dessen Folgen Osteuropa für das gesamt 20. Jahrhundert verändert haben, geht der Blick noch immer mehr nach Westen als nach Osten. Zu fragen ist aber auch: Wie halten wir es mit Russland? Wissen wir hier wirklich mehr? Gebetsmühlenartig beschwören wir dessen Zugehörigkeit zu Europa, darauf basieren alle politischen, kulturellen und gesellschaftlichen Strategien, daraus resultiert regelmäßig Ratlosigkeit, wenn sich Russland und die Russen nicht so verhalten, wie wir es von ihnen erwarten. Haben wir diese Haltung jemals hinterfragt? Haben wir Russland jemals politische und vor allem kulturelle Eigenständigkeit im Denken und Handeln zugestanden und versucht, uns ernsthaft mit den Gründen dafür auseinanderzusetzen? Leider viel zu wenig, die Folge sind Wut und abermals klare Fronten, wo es keine gibt. All dies rechtfertigt nicht eine Invasion in der Ukraine, sollte uns aber endlich die Augen öffnen, dass wir Russland und die Region nicht weiter marginalisieren können und dürfen. Dass dafür erst ein drohender Krieg aufziehen muss, ist beschämend.

Dass es sich à la long nicht um ein politisches Problem handelt, zeigen nun die Stellungnahmen unserer Kollegen aus dem Kultur- und Museumsbereich – für das russische Vorgehen und dagegen. Die Welt der Kunst und Kultur ist gespalten wie der Rest der Welt. Wieder weiß ich nicht, was ich denken und fühlen soll, viele Kollegen kenne ich seit Jahren persönlich, schätze und respektiere sie, eine Positionierung will mir nicht gelingen. Meinen russischen Freunden kann und will ich mich nicht verweigern, aber was sage ich den Kollegen aus dem Baltikum auf einer Konferenz dieser Tage in Riga, wo die traumatischen Erfahrungen mit dem großen Nachbarn so lebendig sind wie selten zuvor nach dem Zusammenbruch der Sowjetunion? Wie wollen wir es halten mit kulturellen Veranstaltungen in und mit Russland? Die Diskussion um die Manifesta in St. Petersburg zeigt den Konflikt, den auch wir mit unserer Konferenz im September lösen müssen: Ein Dilemma.

Аргументы обеих сторон хорошо известны: территориальная целостность и национальное самоопределение – с одной стороны, и культурно-историческое единство – с другой. И реализуются они посредством политики силы и угроз. Я чувствую себя, как это часто бывает, между двумя стульями: Что мы на Западе знаем о внутренних конфликтах Украины? Что мы знаем о сложной и многослойной истории этого региона? Через сто лет после Первой мировой войны, последствия которой изменили Восточную Европу на всё ХХ-ое столетие, запад нам всё ещё более интересен, чем восток. Но возникает и второй вопрос: каково наше отношение к России? Знаем ли мы ее действительно лучше? Мы твердим о принадлежности России к Европе. На этом основываются все политические, культурные и общественные стратегии. Отсюда регулярно появляется беспомощность, когда Россия и русские ведут себя не так, как мы ожидаем. А ставили ли мы такое утверждение когда-либо под сомнение? Разве мы когда-нибудь признавали за Россией политическую и, прежде всего, культурную самостоятельность в суждениях и действиях? Пытались мы серьезно разобраться в причинах?  К сожалению, слишком мало. И как следствие – ярость и опять чёткие линии фронта там, где их нет. Все это никоим образом не оправдывает вторжение в Украину, но должно, наконец, открыть нам глаза на то, что мы больше не можем и не имеем права толкать Россию и весь регион на обочину политической жизни. И стыдно, что дело дошло до угрозы войны.

О том, что в долгосрочной перспективе речь не идет о политической проблеме, свидетельствуют комментарии наших коллег из сферы культурной и музейной деятельности – за и против действий России. Мир культуры и искусства, как и весь мир, разделился на два лагеря. И снова я не знаю, что мне думать и чувствовать. Со многими коллегами я давно знакома лично, я их ценю и уважаю – но занять определённую позицию у меня не получается. Я не могу и не хочу отворачиваться от моих русских друзей, но что я скажу коллегам из Прибалтики на конференции в Риге, где болезненный опыт отношений с большим соседом переживается острее, чем когда-либо после распада Советского Союза? Как нам поступать с совместными с Россией культурными мероприятиями? А дебаты вокруг фестиваля «Манифеста 10» в Санкт-Петербурге показывает конфликт, который предстоит решить и нам в свете предстоящей в сентябре конференции: это действительно дилемма.

The arguments of both sides are known: Territorial integrity and national self-determination on one and cultural-historical unity on the other side. Delivered with the means of power politics and threatening gestures. I feel, how so often, stuck between all chairs: What do we really know in the western world about the internal conflicts of Ukraine? What about the history of this region which is so multi-layered and complicated like only few others in Europe? 100 years after the First World War whose results have changed Eastern Europe for the whole 20th century our attention is much more directed to the west than to the east. However, we also have to ask: What kind of relationship do we have to Russia? Do we really know more? Over and over again we point out Russia’s affiliation to Europe, all political, cultural and social strategies are based on that, from there regularly results desperation if Russia and the Russians do not behave as we expect it from them. Did we ever question this attitude? Have we ever conceded to Russia political and above all cultural independence in the thinking and action and tried seriously to understand the reasons? Unfortunately, we have done this too little. The results are fury and once more clear fronts where there are none. All this does not justify an invasion in Ukraine.  However, finally, this current crisis should open our eyes that we are not able and not allowed to marginalize Russia and the region any more. The fact that for this insight we need a menacing war is embarrassing.

The fact that we are not dealing with a only political problem, we now can see from the statements of our colleagues from the cultural and museum area – for the Russian action and against it. The world of the art and culture is split like the rest of the world. Again I do not know what I should think and feel, I have known many colleagues for many years personally, esteem and respect them, I can’t manage to find a clear position. I cannot and I don’t want to refuse myself to my Russian friends, but what do I say the colleagues from the Baltic States at a conference these days in Riga where the traumatic experiences with the big neighbour are so alive as seldom before after the breakdown of the Soviet Union? What is our position concerning cultural events in and together with Russia? The discussion about the Manifesta in St. Petersburg shows the conflict which we have to solve regarding our conference in September: A dilemma.

,
11 comments on “Die Krim, Russland und die Museen – Крым, Россия и музеи – The Crimea, Russia and the museums
  1. Мы, граждане России, уже третий месяц напряженно ждем новостей с Украины, и они очень больно отзываются в наших сердцах. У многих из нас там живут друзья и родственники, мы связаны с Украиной миллионами нитей, как еще совсем недавно были связаны друг с другом жители западного и восточного Берлина, разделенные бетонной стеной.
    В отличие от автора публикации, мы хорошо знаем нашу общую с Украиной историю и понимаем, что демарши в адрес России, которые предпринимаются западными коллегами в том числе и в этом блоге, во многом объясняются тем, что мы с вами получаем сегодня разную информацию из СМИ.
    Политическая ситуация, сложившаяся между Украиной и Россией, очень сложна, и ее корни надо искать в истории. Как писал барон Генри Питт-Риверс, которого Кеннет Хадсон назвал одним из немногих гениев музейного мира, именно незнание истории делает людей “беззащитными перед кознями демагогов и агитаторов, толкающих к разрыву с прошлым”. Сегодня нельзя сказать, к сожалению, что есть только одна правда в отношении между двумя нашими странами, как нет одной правды и на киевском Майдане, который собрал людей с очень разными политическими взглядами, объединившихся против своего правительства.
    Именно поэтому так возрастает сегодня роль музеев, которые могут представить эти разные силы в своих экспозициях исторически достоверными документами и артефактами, для того, чтобы посетители смогли сделать собственные выводы. И еще очень важно сегодня общаться нам, специалистам в области музейного дела, для того, что «сверять часы», чтобы не дать себя обмануть безответственным политикам.
    Как главный редактор российского профессионального музейного журнала, я только что провела небольшой опрос среди наиболее влиятельных российских музейных экспертов , задав один вопрос: Какой музей более актуален сегодня, тот, который объединяет людей на основе вечных ценностей, умиротворяет, пытается дать взвешенные оценки, требующие временной дистанции, или тот, который берет на себя смелость обсуждать острые, в том числе социальные, проблемы, пытаясь прояснить и примерить разные позиции и взгляды? Их ответы можно будет прочесть в майском номере нашего журнала, посвященного Международному дню музеев. И хотя точки зрения высказывались разные, все сошлись в едином мнении – то, что замалчивается сегодня, станет завтра «минным полем». Как мне кажется, бойкот профессиональной конференции – не самый лучший способ построения гармоничного будущего. От позиции многих ее участников зависит, какие изменения будут происходить.

  2. Уважаемая Елена Борисовна, берите мою искренную благодарность за Ваше примечание к вопросу, который нас всех трогает так сильно в данный момент. Я с Вами согласна от всего сердца в мнении, что конференция непременно должна состоится – все другое было бы ошибочным сигналом и еще дальше отделило бы различные лагеря. Ядро Вашего взноса – мне так кажется, факт, что мы читаем фундаментально разные сообщения в средствах массовой информации. Что может помогать нам больше чем говорить лично еще гораздо больше чем сейчас о событиях и различных интерпретациях?
    Воодушевило меня Ваше примечание на роль музеев и их задание независимо от политики: выполнить свою работу – выяснять и создавать помещение, в котором люди могут обмениваться мнениями и образовывать собственное мнение.
    Я с нетерпением жду майское издание Вашего журнала, которое я давно ценю, впрочем, как важный источник к актуальным развитиям в русскоязычном музейном мире. Также для этого – спасибо!

  3. Госпожа Медведева! Вы действительно искренне верите, что на конференции может состояться некий беспристрастный разговор? Что это вообще возможно сейчас, когда война между двумя братскими народами уже практически началась, даже если еще не стреляют. Вы полагаете, что все смогут отбросить эмоции, и заняться исключительно профессиональными спорами? Возможно, когда-нибудь, но не теперь…
    Я бы хотела оставаться объективной, анализировать происходящие события исключительно с точки зрения профессионала, тем более что у меня много друзей и с той, и с другой стороны. Но я не могу и не питаю иллюзий, что это вообще возможно в нынешней ситуации. Я также не верю в то, что музей может быть абсолютно нейтральным в своих интерпретациях. Я не знаю таких примеров. А если они и есть, то весьма неудачны. В музейных экспозициях всегда ценилась авторская позиция, и именно она делает их выразительными и нестандартными.
    Я также против бойкота конференции ИКОМ в России, но скорее всего не буду участвовать в ней, сознавая, что мои украинские коллеги не смогут этого сделать, хотя бы потому, что вряд ли им будет предоставлена возможность свободно выразить свое мнение.

    Алла Сташкевич, ИКОМ Беларусь

  4. Спасибо Вам, Алла Борисовна, за позицию. Сравнение с Берлинской стеной весьма уместно, так как именно ее сейчас возводят со стороны на ших российских партнеров. Много непонятого можно выяснить общаясь, однако, замечу, что увы, в подовляющем большинстве, российское мнение сформировано российским же телевидением. Столько ненависти к Украине и ее народу несется с экрана, что даже непонятно, как это все умщяется там. Конференция затронет важные вопросы, которые именно сейчас актуализуются. Но, этот форум, к сожалению, станет еще одной “победой” российской пропаганды. Поэтому, поддерживаю всех, кто призывает перенести его и не только во времени, но и с места. Профессиональный диалог возможен в свободной стране.

  5. Спасибо Вам, Алла Борисовна, за позицию. Сравнение с Берлинской стеной весьма уместно, так как именно ее сейчас возводят со стороны на ших российских партнеров. Много непонятого можно выяснить общаясь, однако, замечу, что увы, в подовляющем большинстве, российское мнение сформировано российским же телевидением. Столько ненависти к Украине и ее народу несется с экрана, что даже непонятно, как это все умещается там. Конференция затронет важные вопросы, которые именно сейчас актуализируются. Но, этот форум, к сожалению, станет еще одной “победой” российской пропаганды. Поэтому, поддерживаю всех, кто призывает перенести его и не только во времени, но и с места. Профессиональный диалог возможен только в свободной стране.

  6. Конференция обязательно должна состояться именно в Российской Федерации!
    Какой странный подход к обсуждению общечеловеческих проблем –  байкотировать! Г-жа Сташкевич, Вы не правы! Индуцированный психоз, наведенный на большинство европейцев в восприятии России как агрессора, оккупанта, врага всего прогрессивного – временное явление! Наши профессиональные интересы и гражданская позиция соответствуют личным убеждениям, компетентности. Г-н Лаевский, о какой “победе” российской пропаганды Вы говорите? Разве иностранные массмедия отражают все достоверно и объективно? И дело даже не в этом. МУЗЕЙ сегодня активно формирует национальное самосознание, представляя в экспозиции все противоборствующие стороны общества на основе достоверных материалов и документов! Авторская позиция всегда проявляется, даже при стремлении не заострять отдельные факты, а нейтрально их показать. Уважаемые оппоненты, неужели вам не интересно оказаться участниками профессиональных дискуссий о Музее, его роли, миссии в столь сложное время?..

  7. Госпожа Кузыбаева!
    Это приятно, что позиционируете нас как европейцев. Это, кстати, во многом отличает наши и российские взгяды на простые и понятные явления. Как раз “иностранные” массмедия объективны в своем отображение действительности. Нам в Украине неприятно от них слушать некоторые новости, но что поделать. российская точка зрения на происходящее – это пропаганда. И я убежден, в том, что конференция уже поставлена в планы власти, как ее участника. Выбор каждый волен сделать сам, это принцип демократии. Удивляет российское негодование в отношении тех, кто отказывается принимать участие в “очередном крымском референдуме”.

  8. Es ist gut, dass der Blog als Diskussionsforum angenommen wird und dass er eine Plattform für alle Meinungen bietet. Vielen Dank, allen Kollegen, die sich daran beteiligen und das auch hoffentlich weiterhin tun. Wir möchten gezielt noch einmal darauf aufmerksam machen, dass auch anonyme Kommentare und Posts willkommen sind!
    Mich persönlich interessiert die Frage, ob und welche Rolle Museen in Krisensituationen spielen können. Haben Sie überhaupt einen Einfluss und was können sie zur Deeskalation beitragen? Das Spielfeld liegt zwischen den Polen, die Frau Medvedeva und Frau Stashkevich angesprochen haben: Ausstellungen können verschiedene Standpunkte widerspiegeln und den Besuchern die Möglichkeit geben, sich eine eigene Meinung zu bilden oder aber sie spielen (besser) keine Rolle, da sie aufgrund kuratorischer Autorenstandpunkte immer parteiisch sind.
    Mir scheint hier ein Missverständnis des Begriffs der Neutralität vorzuliegen: Eine solche wird es kaum jemals geben, und die ausgewogene Darstellung einer Haltung widerspricht meines Erachtens einem Autorenstandpunkt nicht. Im Gegenteil: Durch eine fundierte Präsentation auch einer bestimmten Perspektive kann die Diskussion nur bereichert werden. Hier haben Museen aus meiner Sicht eine sehr wichtige Ergänzungsfunktion zu den Massenmedien.

    Хорошо, что блог принят как форум обсуждения и является платформой открыта для всех мнений. Большое спасибо всем коллегам, которые участвуют в дискусии и пожалуй и дальше пнимают участие. Мы хотели бы обращать внимание еще раз на то, что можно и опубликовать свои тексты анонимно!
    Меня лично интересует вопрос, могут ли музеи играть роль в кризисных ситуациях. Есть ли у них вообще какое-то влияние и могут ли они помочь облегчить напряженность? Игровое поле находится между полюсами, которые определили госпожа Медведева и госпожа Сташкевич: Выставки и экспозиции могут отражать различные точки зрения и давать возможность посетителям, чтобы образовываться собственное мнение или же они (лучше) не играют никакую роль, так как они всегда пристрастны на основе авторских точек зрения.
    Мне кажется, есть недоразумение понятия нейтралитета: Такого едва ли когда-нибудь будет, и уравновешенное представление отношения не противоречит, по-моему, авторской точке зрения. Напротив: Обоснованная презентаия определенной перспективы может только обогащаться дискуссию. В этом смысле музей с моей точки зрения играют очень важную роль дополнения к средствам массовой информации.

  9. Уважаемые коллеги,
    Наш блог, который был создан для подготовки такого мирного и, я бы сказала, миротворческого мероприятия, как научная конференция, в последние дни стал напоминать репортажи из Совета безопасности ООН, или с улиц взволнованных городов. Не думаю, что это правильное направление, по которому начало двигаться наше совместное начинание. Я (и многие мои коллеги) сознательно уклоняюсь от дискуссий на эти темы и от политических оценок, потому что сегодня, в пылу острой полемики, засилья информационного шума, мы не слышим не только друг друга, но и собственный голос разума. Но – и это самое главное – не это являлось целью блога. Основное слово в названии конференции и блога – МУЗЕЙ. С самого начала в публикациях на блоге была задана высокая планка профессионального общения, подняты чрезвычайно актуальные темы, обсуждение которых может реально способствовать продвижению музея как гуманитарного ресурса. Давайте двигаться в этом направлении.

    Dear Colleagues,
    Our blog, which was created to prepare such a peaceful and, I would say, peacekeeping activities as a scientific conference, in recent days began to resemble a report from the UN Security Council, or the streets of cities worried. I do not think this is the right direction in which to move the beginning of our joint venture. I (and many of my colleagues) consciously shy away from discussions on these topics and political assessments, because today, in the heat of considerable controversy, the dominance of information noise, we can not hear each other, but also own the voice of reason. But – and this is most important – this was not the purpose of the blog. The main word in the title of the conference and blog – MUSEUM. From the outset, in the publications on the blog was set a high bar for professional communication, raised topical issues, discussion of which may actually promote the museum as a humanitarian resource. Let’s move in this direction.

    • Как бы хотелось, чтобы “основное слово было МУЗЕЙ”. Только рядом стоит еще одно слово, про которое не следует забывать – “ВЛАСТЬ”. Оно то и задает тональность дисскусий в блоге. Уклоняться от диалога на эту тему странно. Ведь по сути, российская часть организаторов декларирует одни ценности, а практически занимается совсем другим. Если внимательно ознакомиться с темами и подтемами конференции и эстраполировать их на то, что фактически делает российская власть в украинском Крыму, становится понятным явление двойных стандартов. Я уверен, что в сложившейся ситуации диалог возможен, но не на территории окупантов, а как это и принято в цивилизованом мире, на нейтральной, где демократические ценности и свобода слова не пустой звук. Музеи своим представлением развития истории непосредственно участвуют в политических процессах, особенно в российском, и как это не прескорбно, украинском пространстве. Но при этом украинские музеи говорят о мире, а российские просят войны. Это и есть диалог Музей и Власть.

  10. Irina’s comment about the recent blog posts rightly identified the entire challenge of this blog and the conference—to find common ground to discuss very difficult issues. The events of recent months—as they impact museums and heritage—have affected many of us. But as the blog team, all of us remain committed to an open forum for conversation and discussion. As long as the dialogue continues to be civil and professional, focused on museums AND politics, we will continue to publish all posts, comments and news in our weekly roundup. We’ve been gratified to see interactions on our FB page and on Twitter (#museumspolitics) as well as here. This tells us that we’re doing our job, providing a space for important conversations. May the conversations continue!

    (and my continued gratitude and admiration for my team’s abilities to post in multiple languages. I wish I could).

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Follow

Get every new post on this blog delivered to your Inbox.

Join other followers: